- Уберите руку! - закричала она в третий раз. - Мак, он меня трогает! Ма-ак!

В гостиной услышали крик и вышли на площадку:

- Мака здесь нет. Он ушел отсюда тринадцать минут назад. Извините, пожалуйста.

- Ма-ак! - опять позвала мадам.

Из гостиной больше не откликались, потому что ничего нового о Маке за это время не узнали, заявиться же к человеку просто для того, чтобы вторично сообщить ему, что вы ничего по-прежнему не знаете, - пустая трата времени.

- Доктор, - сказала Эг, - подайте же руку: я хочу подняться.

Доктор протянул обе руки, мадам встала и попросила проводить ее домой: она посидит в кресле, чтобы хоть немного восстановить силы.

- Негодяй! - гневно закричала Эг, едва они ступили за порог.

От неожиданности доктор прянул назад.

- Негодяй! - повторила она дрожащим от волнения и обиды голосом. - Ты сидишь себе на шкафу и спокойно жуешь бананы в то время, как я...

Мадам залилась слезами, и тут только доктор понял, что негодование ее вовсе не ему адресовалось, что зря он поспешил ретироваться, хотя, если быть последовательным, что в этом мире делается зря!

Сидя по-турецки на шкафу, Мак в левой руке держал банан с распущенными, как лепестки восковой лилии, полосами кожуры, а правой нещадно дергал себя за волосы, шарил под мышками и в других местах.

- Господи! - ужаснулась Эг. - Банан он держит в обнаженной руке, без салфетки, и еще чешется, как дикий бабуин, на глазах у людей.

Мак внимательно слушал жену, но слова ее подействовали на него самым неожиданным образом: он стал спешно обдирать бананы и распихивать их по карманам.

Дав выход своему ужасу, мадам Эг успокоилась, скрестила на груди руки, склонила голову и тихо, с теплым материнским укором, произнесла:

- Мак, ты окончательно впал в детство. Посмотри на себя на кого ты похож! Доктор, доктор, взгляните на него - на кого он похож!